Новости Казахстана

обороны Республики Казахстан, сообщает Zakon.kz со ссылкой на пресс-службу оборонного ведомства.
Комплексное техническое сопровождение автомобилей и базовых шасси КАМАЗ, находящихся на вооружении Министерства обороны РК, направлено на поддержание и восстановление работоспособного состояния и ресурса автомобилей, устранений неисправностей. Этот проект с июля 2015 года успешно реализует АО «811 авторемонтный завод Казахстан инжиниринг», который находится в г. Ерейментау Акмолинской области. Срок завершения проекта – декабрь текущего года.


Отметим, что автомобили КАМАЗ, находящиеся на вооружении Министерства обороны и Вооруженных Сил РК выполняют задачи по перевозке людей, техники, топлива и т.д.
Завод производит комплекс работ по обслуживанию и ремонту, обеспечивает своевременное восстановление и поддержание автомобилей КАМАЗ в постоянной готовности к использованию. Предприятие готово выполнить техническое сопровождение всего парка автомобилей марки КАМАЗ Вооруженных Сил Республики Казахстан.


На сегодняшний день АО «811 авторемонтный завод КИ» является единственной дочерней организацией АО «НК «Казахстан инжиниринг», выпускающей продукцию военного и двойного назначения для нужд Вооруженных Сил Казахстана, которая аттестована сервисным центром головной компании «КАМАЗ». В настоящее время завод располагает квалифицированным персоналом, необходимыми мощностями и оборудованием для обслуживания до 1 800 автомобилей в год.

обязательного социального медицинского страхования, в целях реализации конституционного права граждан на охрану здоровья.
Закон распространяется на общественные отношения в системе обязательного социального медицинского страхования.
Указывается, что иностранцы и лица без гражданства, постоянно проживающие на территории Казахстана, а также оралманы пользуются правами и несут обязанности в системе обязательного социального медицинского страхования наравне с гражданами республики.
Источниками финансирования системы обязательного социального медицинского страхования являются:
1) отчисления и взносы; 2) иные поступления, не запрещенные законодательством РК.
Взносы государства на обязательное социальное медицинское страхование уплачиваются ежемесячно в течение первых пяти рабочих дней текущего месяца в порядке, определяемом Бюджетным кодексом РК, за граждан, указанных в подпунктах 1), 2), 3), 4), 5), 6), 7), 8), 9), 10), 14) и 15) пункта 4 статьи 28 закона.
Взносы государства на обязательное социальное медицинское страхование не уплачиваются за иностранцев и лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории страны, а также членов их семей.
Взносы государства на обязательное социальное медицинское страхование, подлежащие уплате в фонд, устанавливаются в размере:
с 1 июля 2017 года - 4 процента от объекта исчисления взносов государства; с 1 января 2018 года - 5 процентов от объекта исчисления взносов государства; с 1 января 2023 года - 6 процентов от объекта исчисления взносов государства; с 1 января 2024 года - 7 процентов от объекта исчисления взносов государства.
Объектом исчисления взносов государства является среднемесячная заработная плата, предшествующая двум годам текущего финансового года, определяемая уполномоченным органом в области государственной статистики.
При перечислении отчислений или взносов за граждан, указанных в пункте 4 статьи 28 закона, уплата взносов государства на обязательное социальное медицинское страхование прекращается в порядке, определенном уполномоченным органом.
Отчисления работодателей, подлежащие уплате в фонд, устанавливаются в размере:
с 1 января 2017 года - 2 процента от объекта исчисления отчислений; с 1 января 2018 года - 3 процента от объекта исчисления отчислений; с 1 января 2019 года - 4 процента от объекта исчисления отчислений; с 1 января 2020 года - 5 процентов от объекта исчисления отчислений.
Объектом исчисления отчислений являются расходы работодателя, выплачиваемые работнику в виде доходов.
Взносы работников, подлежащие уплате в фонд, устанавливаются в размере:
с 1 января 2019 года - 1 процент от объекта исчисления взносов; с 1 января 2020 года - 2 процента от объекта исчисления взносов.
Взносы индивидуальных предпринимателей, частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, физических лиц, получающих доходы по договорам гражданско-правового характера, подлежащие уплате в фонд, устанавливаются в размере:
с 1 января 2017 года - 2 процента от объекта исчисления взносов; с 1 января 2018 года - 3 процента от объекта исчисления взносов; с 1 января 2019 года - 5 процентов от объекта исчисления взносов; с 1 января 2020 года - 7 процентов от объекта исчисления взносов.
Объектом исчисления взносов работников, индивидуальных предпринимателей, частных нотариусов, частных судебных исполнителей, адвокатов, профессиональных медиаторов, физических лиц, получающих доходы по договорам гражданско-правового характера, являются их доходы, исчисленные в соответствии со статьей 29 настоящего Закона.
От уплаты взносов в фонд освобождаются 15 категорий граждан: 1) дети; 2) многодетные матери, награжденные подвесками «Алтын алқа», «Күміс алқа» или получившие ранее звание «Мать-героиня», а также награжденные орденами «Материнская слава» I и II степени; 3) участники и инвалиды Великой Отечественной войны; 4) инвалиды; 5) лица, зарегистрированные в качестве безработных; 6) лица, обучающиеся и воспитывающиеся в интернатных организациях; 7) лица, обучающиеся по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также послевузовского образования в форме резидентуры; 8) лица, находящиеся в отпусках в связи с рождением ребенка (детей), усыновлением (удочерением) новорожденного ребенка (детей), по уходу за ребенком (детьми) до достижения им (ими) возраста трех лет; 9) неработающие беременные женщины, а также неработающие лица, фактически воспитывающие ребенка (детей) до достижения им (ими) возраста трех лет; 10) пенсионеры; 11) военнослужащие; 12) сотрудники специальных государственных органов; 13) сотрудники правоохранительных органов; 14) лица, отбывающие наказание по приговору суда в учреждениях уголовно-исполнительной (пенитенциарной) системы (за исключением учреждений минимальной безопасности); 15) лица, содержащиеся в изоляторах временного содержания и следственных изоляторах.
Закон вводится в действие с 1 марта 2016 года, за исключением отдельных норм.

Фото: diapazon.kz

звездных дорог», посвященного 60-летию космодрома «Байконур», передает корреспондент BNews.kz.
«Я постоянно борюсь с гептилом и использованием его на космодроме «Байконур». Мы поставили задачу вообще убрать с космодрома ракеты, которые стартуют на этом токсичном топливе гептил и окислителе амил. Уже сделано очень много, уже убрано три типа ракет. Из четырех видов ракет, которые использовали гептил остался только «Протон». Российская Федерация очень просила на самом высшем уровне оставить этот «Протон». Если мы уберем «Протон», то космодром просто закроется», — объяснил ситуацию с гептилом Талгат Мусабаев.
В то же время, первый космонавт независимого Казахстана отметил, что в настоящее время принимаются самые жесткие меры для обеспечения безопасной подготовку к запуску и самого запуска во избежание аварий. На самом деле, по словам Т.Мусабаева, если гептил сгорает в космосе при выведении ракеты, если идет штатный ракетный запуск, то вред от него даже меньше чем от керосиновой ракеты, к примеру «Союза». Казахстан делает все, чтобы российская сторона предпринимала все необходимые меры для обеспечения безопасности пусков ракет с гептильным топливом.
«Это было крайне сложно, но мы сумели согласовать график сокращения пусков и «Протона». Сегодня мы запускаем в среднем 15 ракет «Протон» в год, к 2025 году это будет пять ракет, и к 2030 году мы планируем вообще прекратить пуски «Протона», то есть на космодроме Байконур не останется ни одной ракетной установки с горючими и окислительными вредными токсичными веществами первого класса», — сообщил Талгат Мусабаев. — Я сын своего народа и я хочу, чтобы мой народ жил в прекрасной экологии, которую дал ему Аллах на наших огромных просторах. И чтобы ракетно-космическая отрасль не засоряла экологию, и не губило жизни и здоровье наших людей».
Отметим также, что в ходе казахстанский космонавт поделился с гостями круглого стола историей своих космических путешествий, а также рассказал о том, почему до сих пор остается в космической отрасли Казахстана.
«Я посчитал, что коль скоро я 15 лет во всей космической отрасли России, США, объединенной Европы, Японии набрался опыта, то я единственный, кто из нашего народа мог бы передать свои знания и построить в Казахстане новую космическую отрасль, которой не было никогда и нет окончательно созданной, мы еще создаем ее. Я посчитал необходимым отдать свой труд свою жизнь на это», — заключил он.
Мейирим СМАЙЫЛ Фото с сайта itstore.dp.ua

.
"В связи с этим, просим жителей, гостей и туристов города Алматы в целях исключения чрезвычайных ситуаций воздержаться от поездок в горы и принять все необходимые меры безопасности. Не рекомендуется выход на крутые заснеженные склоны из-за возможного провоцирования схода лавин. Будьте осторожны в горах!", - говорится в распространенном сообщении.
фото: partner-org.blogspot.com

. Все организационные моменты на себя взял президент «Инжу» Максат Тюмалиев, который и содержит футзальный клуб. — Мы знаем, что просто так люди на футзал не придут, и стараемся создать им комфорт и атмосферу, — говорит Максат. — Поэтому готовим развлекательные программы, сегодня пригласили черлидеров, активно работали дикторы. Деньги, вырученные с билетов, пойдут на оплату проживания и дорогу трех арбитров игры. По его словам, по правилам Федерации футзала РК подобные расходы на судей и делегатов матчей должна покрывать команда, принимающая соперника. А гостевая команда самостоятельно оплачивает свои расходы на выездные матчи. Президент «Инжу» договорился с областным отделом спорта, и теперь билеты на проезд оплатит государство. Но, помимо этого, «Инжу» в скором времени нужно платить еще зарплату игрокам. — Я сказал игрокам: если кто-то хочет уйти в другую команду, где будут платить хорошие деньги, мы, конечно же, его поймем, но если будет желание остаться, хотя бы временно, то вот наступает час, к которому мы стремились. Мы 10 лет играли с любителями и сейчас шанс играть с сильнейшими командами высшей лиги. Неужели откажемся от этого? Вы знаете, ребята остались. Но не могут же они вечно играть на голом энтузиазме? Скоро игроки могут уехать в Актау, где платят по 250-300 тысяч тенге, и тогда команда погибнет. По словам Максата Тюмалиева, было бы отрадно, если его команда, защищающая честь Актобе, получит поддержку властей и спонсоров в оплате труда игроков. История «Инжу», идущая на вершину без государственного бюджета, может стать примером для футбольных клубов, привыкших существовать за народные деньги. «Инжу» — единственный клуб высшей лиги футзала РК, выступающий без госбюджета и солидных спонсоров.
Багдат Асылбек

"довольствия", от которого зависят все остальные расчетные показатели, вырастет практически вдвое, передает корреспондент YK-news.kz.
Сейчас минимальная потребительская корзина "стоит" около 21 400 тенге при соотношении — 60 процентов на продукты, 40 процентов на непродовольственные товары, услуги и налоги. Эксперты утверждают, что этот подход безнадежно устарел.
— Вообще минимальная потребительская корзина должна разрабатываться каждые пять лет, — комментирует заведующий лабораторией рационализации питания Казахской академии питания, кандидат медицинских наук, профессор Сатбек Мусабек. — У нас последний норматив приняли в 2005 году. Прошло уже 10 лет. Это соотношение сейчас никак не выдерживается, потому что рост налогов и коммунальных тарифов опережает даже подорожание продуктов. Мы хотим довести уровень непродовольственной части корзины до 55 процентов. Сейчас, например, небывалыми темпами растут цены на лекарства, на них люди тратят львиную долю дохода.
Если расчеты ученых одобрят республиканские власти, то минимальная потребительская корзина "потяжелеет" примерно в два раза.
— Вместо 43 наименований продуктов, на наш взгляд, необходимо учесть больше 60, — поясняет Сатбек Мусабекович. — Уже в ноябре, я думаю, продукты поднялись в цене на 15-20 процентов. Как сахар, который перешагнул за 200 тенге за килограмм. Получается, что стоимость реальной потребительской корзины составляет не 21 тысячу тенге, как указано в нормативе, а примерно 30 тысяч. А если утвердят норматив, который разрабатываем мы, то она увеличится еще примерно на 10 тысяч тенге.
Сейчас специалисты проводят замеры в разных областях Казахстана, чтобы выяснить, сколько каких продуктов нужно среднему жителю страны, чтобы прожить месяц. Если разработку ученых одобрят власти, то минимальная потребительская корзина может достичь 40 тысяч тенге вместо нынешних 21 364 тенге. Тогда примерно вдвое увеличатся и другие нормативы.
Напомним, в Казахстане минимальные пенсия, заработная плата и прожиточный минимум равны по величине потребительской корзине. Если предложенные Казахской академией питания изменения примут, то эти показатели также вырастут с 21 364 примерно до 40 тысяч тенге. При этом черта бедности, равная 40 процентам от прожиточного минимума, поднимется на уровень 16 тысяч тенге с нынешних 8,5 тысяч тенге.
Если и МРП вырастет пропорционально величине потребительской корзины, то в два раза увеличатся также размеры штрафов и пособий. Инвалиды первой группы, к примеру, вместо 30 тысяч тенге станут получать 60 тысяч. А непристегнутый ремень безопасности обойдется водителям не в 10 тысяч тенге, как сейчас, а в 20.
Зарина Жумагалиева Фото: www.odintsovo.info

на территории Казахстана и распространяется на общественные отношения, связанные с доступом к информации, не относящейся к информации с ограниченным доступом.
Действие закона не распространяется на обращения физических и юридических лиц, порядок рассмотрения которых установлен законодательством РК об административных правонарушениях, уголовно-процессуальным, гражданским процессуальным законодательством РК.
Действие закона не распространяется на порядок рассмотрения запросов, установленный законом «О Национальном архивном фонде и архивах», а также на порядок предоставления информации средствам массовой информации, предусмотренный законом «О средствах массовой информации».
Право на доступ к информации может быть ограничено только законами и лишь в той мере, в какой это необходимо в целях за щиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения.
Как указывается, не подлежит ограничению доступ к следующей информации:
1) о чрезвычайных ситуациях и катастрофах, угрожающих безопасности и здоровью граждан, и их последствиях, а также о стихийных бедствиях, их официальных прогнозах и последствиях; 2) о состоянии здравоохранения, санитарии, демографии, миграции, образования, культуры, социальной защиты, экономики, сельского хозяйства, а также о состоянии преступности; 3) о фактах совершения актов терроризма; 4) о состоянии экологии, пожарной безопасности, а также о санитарно-эпидемиологической и радиационной обстановке, безопасности пищевых продуктов; 5) о привилегиях, компенсациях и льготах, предоставляемых государством физическим и юридическим лицам; 6) о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина; 7) о размерах золотовалютного резерва Национального Банка Республики Казахстан; 8) содержащей тексты нормативных правовых актов Республики Казахстан, за исключением нормативных правовых актов, содержащих государственные секреты и иные охраняемые законом тайны, а также их проекты; 9) о формировании и расходовании средств из республиканского и местного бюджетов, за исключением сведений, содержащих государственные секреты; 10) о контроле за расходованием средств из республиканского и местного бюджетов, за исключением сведений, содержащих государственные секреты; 11) о фактах нарушения законности обладателями информации, их должностными лицами; 12) о массовых репрессиях по политическим, социальным и другим мотивам, в том числе находящейся в архивах, за исключением информации, относимой к государственным секретам Республики Казахстан.
Пользователь информации имеет право:
1) получать и распространять информацию любым не запрещенным законом способом; 2) обращаться с запросом о предоставлении информации; 3) проверять достоверность и полноту получаемой информации; 4) отозвать запрос; 5) не обосновывать необходимость получения информации; 6) обжаловать незаконное ограничение права на доступ к информации, действия (бездействие) должностных лиц; 7) требовать в установленном законом порядке возмещения материального ущерба и морального вреда, причиненного ему нарушением его права на доступ к информации.
Закон вводится в действие по истечении 10 календарных дней после дня его первого официального опубликования, за исключением подпункта 3) статьи 10 и пункта 5 статьи 17, которые вводятся в действие с 1 января 2017 года.

Нурлан АБДИРОВ – один из их разработчиков. Он – председатель Правового совета при партии «Нур Отан», член рабочей группы по формированию подотчетного государства Национальной комиссии по модернизации, доктор юридических наук, профессор, сообщает Kazpravda.kz.
– Нурлан Мажитович, о важнос­ти этих законов говорит уже то, что необходимость их скорейшей разработки особо отметил Глава государства Нурсултан Назарбаев. Какова основная цель документов?
– Вопрос требует обстоятельного ответа, и, я надеюсь, как у меня, так и у моих коллег еще будет возможность более подробно поговорить о каждом из этих законов в отдельнос­ти на различных информационных площадках. По крайней мере, мы это уже запланировали.
Надо подчеркнуть, что законы о доступе к информации и об общественных советах абсолютно новые. До сегодняшнего дня цельного регулирования деятельности в этих сферах не было. То, что есть в других законодательных актах, ограничивается лишь отдельными фрагментами, а пробелы восполняются документами подзаконного уровня. Возьмем, к примеру, общественный совет при МВД. Кроме упоминания о том, что такой совет образуется при органах внутренних дел для осуществления общественного контроля, ни Закон «Об органах внутренних дел», ни другие ничего больше не определяют.
Если же говорить о доступе населения к информации, то законы «О государственных секретах», «Об административных процедурах» и некоторые другие направлены на установление обоснованных ограничений на распространение определенного рода информации, а Закон «О порядке рассмотрения обращений физических и юридических лиц» на обеспечение востребованного доступа граждан к информации не нацелен.
Поэтому новые законы именно на своем высоком уровне (не постановлений Правительства, приказов министров или акимов) впервые устанавливают и регулируют взаи­модействие органов власти и их представителей с населением, граж­данами по многим чувствительным, значимым вопросам, затрагивающим конституцион­ные права граждан и общественные интересы в целом.
Что касается антикоррупционной сферы, то здесь правоприменители до конца нынешнего года еще будут опираться на действующий Закон «О борьбе с коррупцией», нацеленный больше на пресечение уже совершенных коррупционных преступлений. В корне ситуацию не могли изменить даже многочисленные поправки, вносившиеся в этот закон после 1998 года: он так и не пропитался духом и идеей предотвращения любых коррупционных проявлений в обществе. Именно этим новый закон принципиально отличается от старого. Одновременную разработку и продвижение этих трех законов считаю закономерной. Будучи взаимосвязанными, они призваны составить основательный законодательный остов для выстраивания всей антикоррупционной системы страны. На этом построены утвержденная Указом Президента Антикоррупционная стратегия РК и принятая партией «Нур Отан» Программа противодействия коррупции, рассчитанные на 2015–2025 годы.
Хочу обратить внимание – все эти три закона могло бы разработать и Правительство в лице конкретных заинтересованных госорганов. Как в большинстве случаев и происходит...
– Что же помешало? Не было интереса с их стороны?
– Я бы так не сказал. Поскольку разработка этих законов была прямо предусмот­рена в упомянутых выше стратегических документах, вне сомнения, законопроекты были бы ими подготовлены. Другое дело, что госорганы постарались бы максимально учесть прежде всего свои ведомственные интересы, что, впрочем, вполне ожидаемо и объяснимо. В то же время нельзя забывать, что конкретные нормы, вытекающие из целей и задач этих законов, как я уже говорил, затрагивают весьма важные и чувствительные стороны жизни людей, вопросы их настоящего и будущего, качества жизни. Поэтому фракция правящей партии, следуя принципу открытости, привлекая гражданское общество и экспертов, сама взялась за работу и завершила ее в сжатые сроки.
Мы понимали, что именно такая инициа­тива со стороны депутатов может послужить залогом доверия населения к этим очень важным законам, которым отведено особое место в пятой институциональной реформе. У истоков этой инициативы находилась Дарига Назарбаева,­ тогда руководитель фракции и вице-спикер Мажилиса, возглавившая затем рабочую группу по формированию подотчетного государства Национальной комиссии по модернизации.
Не подумайте, что пытаюсь «набить цену», но работа оказалась нелегкой. Впрочем, это было понятно еще до старта, поскольку предстояло двигаться во многом «по целине», вводя в законодательный оборот много новых понятий и определений.
Но коль скоро мы заговорили обо всех трех законах сразу, то нельзя не обратить внимание на следующее важное обстоятельство: поле правового регулирования законов о доступе к информации и об общественных советах гораздо шире и никак не ограничивается только антикоррупционной сферой. По сути, принятие этих двух законов открывает реальные возможности для дальнейшего развития гражданской активности, вовлечения населения в решение общественно значимых вопросов совместно с властью. Принципиально важно то, что с их принятием расширяется законодательная база реализации конституционных прав человека. В частности, имеется в виду статья 20 Основного закона, которая регулирует право каждого «свободно получать и распространять информацию любым, не запрещенным законом, способом».
Подводя черту под ответом на ваш первый вопрос, скажу, что основное предназначение этих законов я лично вижу в обеспечении большей прозрачности и открытости деятельности госорганов. Их появление позволит казахстанцам по-новому взглянуть на собственные права и возможности, улучшит восприятие Казахстана на широкой международной арене. – Поскольку вы возглавили рабочую группу Мажилиса по рассмотрению проекта закона «Об общественных советах», поговорим о нем. К чему было вообще разрабатывать и принимать этот закон? Разных советов у нас предостаточно, и вроде они работают...
– Действительно, при первом приближении возникает впечатление, что в этой сфере функционирует уже сложившаяся и устраивающая всех система взаимосвязей между государством и обществом. На разных уровнях у нас функционируют многочисленные советы и комиссии, образованные госорганами, в деятельность которых вовлечены представители гражданского общества. Примеров тому множество. Только под эгидой Ассамблеи народа Казахстана действуют 1 370 советов общественного согласия. Общественные советы созданы при Министерстве внутренних дел, некоторых других госорганах. При акимате Алматы образованы 19 советов и комиссий – Деловой совет, Общественный совет по разрешению социальных конфликтов, Градостроительный и другие.
С другой стороны, цели и задачи этих образований совершенно разные, и их можно назвать «точечными», строго ограниченными, как правило, только одной конкретной тематикой. И поскольку статус и полномочия таких советов на уровне законов не определены, все в итоге оказывается в зависимости от воли руководителя госоргана.
Между тем нельзя не признать, что из года в год растет общественная активность, различные негосударственные структуры объединяются в ассоциации, пытаются коллективными усилиями отстаивать свои права и интересы, заявляют о собственном видении путей повышения качества жизни казахстанцев.
Поэтому само время требует принципиально новых подходов. Нужен самостоятельный институт, который бы выражал мнение гражданского общества по всем наиболее важным, общественно значимым вопросам. Сегодня востребована весомая институционализированная площадка, на которой бы эти вопросы обсуждались властью и общественностью совместно и по ним определялся круг обоснованных решений.
И это была бы площадка для поиска консенсуса интересов, а не противостоя­ния. Все это способствовало бы развитию взаимодействия власти и общества, обеспечению прозрачности деятельности госор­ганов и в итоге – поступательному развитию страны.
– Звучит убедительно. Тогда какие принципиальные позиции законопроекта важно знать?
– Начну с полномочий общественных советов. К ним закон относит: обсуждение проектов бюджетных программ, проектов стратегических планов, программ развития территорий, проектов государственных и правительственных программ; обсуж­дение отчетов об их реализации и отчетов исполнительных органов о достижении целевых индикаторов; участие в разработке и обсуждении проектов нормативных правовых актов, касающихся прав, свобод и обязанностей граждан; рассмотрение обращений физических и юридических лиц по вопросам совершенствования государственного аппарата, обеспечения его прозрачности; разработка и внесение в госорганы предложений по совершенствованию законодательства. Как видите, все эти вопросы из разряда государственно и общественно значимых. Если говорить об общественном контроле, то следует отметить, что в этом законе впервые прописаны такие важные его формы, как общественный мониторинг, общественное слушание, общественная экспертиза. При правильном применении все эти новые инструменты могут быть весьма эффективными.
Надо заметить, что общественные советы будут образовываться на двух уровнях – республиканском и местном: на республиканском – министерством, агентством совместно с некоммерческими организациями и гражданами, на местном – в виде общественного совета в пределах соответствующей административно-территориальной единицы. К примеру, в столице это будет Общественный совет города Астаны.
Если вы обратили внимание на то, как звучит само наименование совета, то здесь нет упоминания об акимате, как нет и слова «при», что свойственно для ныне существующих общественных структур с учас­тием госорганов и общественнос­ти. Мы считаем этот концептуальный вопрос принципиально важным для того, чтобы ни у власти, ни у населения не складывалось ложного впечатления, что совет является неким «придатком» этой самой власти.
– Но не лишняя ли это надстройка? Учитывая указанные полномочия и статус, нет ли опасности подмены маслихата общественным советом? Вопрос можно задать и иначе: к чему нам создавать второй маслихат?
– Данный вопрос неоднократно звучал на первом этапе обсуждения концепции законопроекта, и здесь для всех важна полная ясность. Начну с того, что, если разобраться, общественный совет, создаваемый на местном уровне, по определению не может подменить собой маслихат, как не может и дублировать его дея­тельность. Дело в том, что, будучи органом представительной власти на местах, маслихаты выносят решения, обязательные для исполнения соответствующими госорганами. В то же время общественные советы будут иметь статус консультативно-совещательного, наблюдательного органа, который вырабатывает только рекомендации. В этом принципиальная разница между ними.
Но рекомендации рекомендациям рознь. И не только по своему качественному содержанию. К сожалению, нередко их просто игнорируют. Однако рекомендации общественного совета будут строго обязательными для рассмот­рения госорганами, которые принимают по ним предусмот­ренные законодательством решения и дают мотивированные ответы. Это очень важная, концептуальная норма закона, которая должна помочь выстроить такие отношения между граж­данским обществом и госорганами, когда последние не смогут игнорировать мнение общественности, а в переписке использовать отписки.
Нельзя сбрасывать со счетов и то, что представительство гражданского общества в самом общественном совете будет составлять не менее двух третей от общего числа их членов, а это позволит обеспечить компетентность представительства по всем вопросам, относящимся к полномочиям структуры.
Соответственно, до одной трети списочного состава общественного совета будет приходиться на представителей госорганов, депутатов различных уровней. В ходе дискуссий по концепции документа все пришли к мнению, что без участия руководителей и иных компетентных представителей госорганов, доподлинно знающих конкретную обстановку в каждом секторе и механизмы практического решения вопросов, здесь не обойтись. К тому же согласованные с ними меры способны подвигнуть к достижению желаемого всеми результата. О том, что институт общественных советов – это площадка для диалога и дискуссий, поиска консенсуса, я уже выше говорил.
В то же время нельзя допускать ситуаций, когда госорганы могли бы пытаться прикрыться рекомендациями общественного совета для продвижения каких-то решений и проектов, не согласующихся с законами и интересами развития страны. В связи с этим в новом законе предус­мотрена вполне ясная, недвусмыс­ленная норма. Суть ее в том, что вся ответственность за социально-экономическое развитие и состояние дел в соответствующем регионе, отрасли, сфере деятельности не может быть возложена на общественный совет и остается за госорганами. Учитывая задачи и требования, которые поставлены в Плане нации «100 конкретных шагов», в стратегических документах страны перед властью, полагаю, что государственные органы должны быть заинтересованы в создании эффективных общественных советов. Их конструктивная работа, предметные дискуссии будут способствовать обоснованному принятию всесторонне проработанных решений. Мое мнение: деятельность института общественных советов способна облегчить принятие решений, в том чис­ле на местном уровне – маслихатами, учитывающими интересы населения, и подключить затем возможности и потенциал самого гражданского общества на всех этапах реализации.
Добавлю к своему ответу, что на уровне села, поселка, сельского округа, города районного значения, то есть, по сути, там, где у нас нет маслихатов, общественные советы создаваться не будут. Их функции возлагаются на существующие сегодня собрания местного сообщества, избираемые сходом. Сделано это для того, чтобы не создавать новых структур там, где власть для населения наиболее доступна, а само население малочисленно и его активная часть не так велика, чтобы можно было на альтернативной основе с учетом последующих периодических ротаций избирать членов общественного совета. Думаем, что такой подход на сегодня наиболее оптимален.
– Вы упоминали о ротации членов общественного совета. Как планируется ее проводить? Как образуется совет и кто, по вашему мнению, должен возглавить такие структуры? – Начну с того, что закон преду­сматривает наиболее объективный механизм образования совета. В его основе – наличие только совместной инициативы центрального исполнительного органа или акимата и гражданского общества, обычных казахстанцев. В случае когда есть такая инициатива, образуется рабочая группа по формированию общественного совета с участием представителей госорганов и общественности. Механизм соз­дания рабочей группы в законе расписан.
Люди с практикой легко представят себе, что создание совета – это не одномоментный акт. В каждом случае будет необходимость определиться кругу заинтересованных ключевых фигур из сектора граж­данского общества, который войдет вначале в состав рабочей группы, а затем и в сам совет. При этом первый решительный шаг в этом направлении должен сделать, на мой взгляд, гос­орган. Без этого много времени и усилий будет потрачено на преодоление общей инерции как со стороны общества, так и госоргана. Председатель совета избирается из числа известных общественных деятелей, не состоящих на государственной службе. Это положение также вошло в концепцию закона. И если в части того, что руководитель совета не должен состоять на госслужбе, все и так, думаю, понятно, то в отношении известных общественных деятелей дискуссии возникали. Но здесь мы не видим никакой дискриминации.
Опыт показывает, что эффективно руководить общественными структурами, призванными тесно взаимодействовать с госорганами, смогут люди с опытом соответствующей общественно-политической работы, известные обществу, в том числе исполнительной власти, своими достойными делами. Здесь нет никакого намека на то, что кто-то хороший либо плохой. Заметьте, возрастная планка для членов совета намеренно снижена до 18 лет, в связи с чем мы ожидаем, что в состав общественного совета войдут активные представители студенческой среды, блогеры, молодые специалисты и многие другие, которым еще предстоит обрести тот опыт, о котором я сейчас говорю. Поэтому во главу угла надо ставить интересы общего дела и каждому общественному совету выбрать одного достойного среди известных обществу (стране, региону) людей.
Закон ограничивает срок деятельности такого совета тремя годами, по истечении которого должны состояться выборы. На взгляд разработчиков, такой механизм ротации при правильной организации деятельности совета способен превратить этот институт в реальную школу подготовки грамотных общественных активистов, из числа которых потом и могли бы вырастать будущие депутаты местного и республиканского парламента, известные общественные и государственные деятели, словом, полезные для страны люди.
Механизм ротации должен стать и инструментом постоянного обновления состава общественного совета, чтобы люди в нем не засиживались, а работа не застаивалась. Но это никак не исключает того, что самые эффективные представители нашего общества могут неограниченное количество раз работать в составе такого совета.
– Кстати, работа в общественном совете как-то будет оплачиваться?
– Этот вопрос также напрямую связан с концепцией закона. На начальном этапе разработки законопроекта отдельными участниками дискуссий ставился вопрос о том, чтобы сделать работу в общественном совете оплачиваемой. Однако наша позиция осталась неизменной: выражать мнение гражданского общества по общественно значимым вопросам (а в этом и заключается цель деятельности общественных советов) «за деньги» нельзя. В противном случае, как убедительно считает один из разработчиков закона депутат Мажилиса Куаныш
Султанов, мы вернемся к известным временам народного контроля, существовавшего при советской власти, который, несмотря на свое название, ничем не отличался от госаппарата. Но это совсем не то, к чему мы должны стремиться. Поэтому в числе пяти принципов, на которых должны строиться общественные советы, первым назван принцип их деятельности на общественных началах.
– Если уже зашел разговор о принципах, то в чем разница между принципами автономности и самостоятельности? Вроде и звучит похоже...
– Каждый совет будет действовать автономно, то есть в республике не будет их вертикальной либо иной какой-то подчиненности. Словом, ни один совет не подчинен и не подотчетен другому. В то же время предусмотрено положение, в соответствии с которым в пределах своих полномочий члены общественного совета с правом совещательного голоса могут участвовать в деятельности иных общественных советов, а на местном уровне, кроме того, председатель общественного совета района, города областного значения вправе входить в состав общественного совета области, города республиканского значения, столицы. Это сделано для того, чтобы вне внимания конкретного общественного совета не оставались интересы других общественных советов, когда учет этих интересов обязателен.
Что касается самостоятельности, то этот принцип реализован прежде всего через практическую независимость от воли госорганов вырабатываемых общественным советом рекомендаций и выносимых оценок. В связи с этим надо отметить, что практика отчетов акимов перед населением в законе получила новое развитие и распространена теперь на первых руководителей государст­венных органов республиканского уровня. При этом заслушивание отчета о результатах работы госоргана будет происходить отныне в виде публичного обсуждения на заседании общественного совета с возможной трансляцией через СМИ.
Люди, понимающие смысл таких отчетов, не сомневаюсь, оценят обязательное появление в повестке заседания после доклада первого руководителя госоргана республиканского уровня содоклада председателя общественного совета, а на территориях – после доклада акима – содокладов секретаря маслихата и председателя общественного совета. И что немаловажно, отчет будет считаться принятым, если за него проголосуют более половины присутствующих участников заседания. Разве во всем этом нет самостоятельности общественного совета? – Да, много нового и интересного, к тому же ваши доводы звучат убедительно. Тем не менее среди первых откликов на этот закон в социальных сетях встречались и весьма пессимис­тичные. Некоторые даже говорят, что эти советы созданы для власти...
– Могу допускать, что люди попросту еще не успели ознакомиться с текстом и продолжают смотреть на новую ситуацию через призму отдельных действующих советов и комиссий. На этот счет я уже высказался. Односложный ответ на ваш вопрос может запутать и дать пищу для ошибочных суждений. Поэтому отвечу так. Здесь я вижу несколько важных составляющих. Начну с того, что с принятием закона эти общественные образования получат весомый статус, соответствующие ему полномочия и высокий уровень легитимности перед госорганами и организациями, что, согласитесь, немаловажно.
Говоря прямо, советы будут признавать и с ними будут считаться. За счет чего это будет происходить, я уже достаточно подробно рассказал. Могу только добавить, что важное значение играет и то, что советы будут создаваться только по совместной инициативе госоргана с гражданским обществом. И потом, сами же представители госорганов будут вырабатывать решения вместе с общественностью.
Мне представляется, что мудрые руководители, учитывающие прежде всего интересы порученного им дела, увидят много пользы от собственного участия в деятельности такого совета. Компетент­ный по своему составу общественный совет будет способен вырабатывать рекомендации, к которым, я уверен, власти будут прислушиваться. Никто ведь не исключает, что на повестке дня могут оказаться и непопулярные в обществе решения, а их без достижения консенсуса с населением не решить. Поэтому общественные советы сегодня нужны власти.
– Что ожидает ранее созданные многочисленные советы? Будут закрываться?
– Вопрос так не ставится. Новый закон деятельность этих комиссий и советов не регулирует, и потому они могут продолжать деятельность. Другое дело, что теперь ни один из них не может называться общественным советом и обладать в полном объеме полномочиями, установленными законом. Чтобы избежать кривотолков, рассмотрим ситуацию опять же на примере МВД. Так, до 1 января 2016 года ныне действующий при этом министерстве общественный совет должен сложить полномочия. Потребуется совместная инициатива МВД и некоммерческих организаций, граждан, позволяющая вначале образовать рабочую группу, которая затем и поможет сформировать состав нового общественного совета. На основе Типового положения об общественном совете, которое к тому времени своим постановлением должно утвердить Правительство, рабочая группа разработает положение об образуемом общественном совете. Вот это конкретное положение и состав общественного совета затем требуется утвердить приказом МВД. Кстати, такая практика формирования структур с участием представителей гражданского общества характерна для многих стран ОЭСР.
Что касается наименования общественного совета, то он никак не может быть «при МВД». На этот счет мы уже говорили. Возможный вариант наименования, который могу предложить для обсуждения, – общественный совет по вопросам деятельности органов внутренних дел. Но это уже пусть решают рабочая группа и в конечном счете сам общественный совет. Коль скоро наш пример коснулся МВД, будет правильным сказать и о судьбе ныне существую­щих общественных советов при территориальных департаментах и департаменте на транспорте. Общественных советов, регулируемых данным законом, на этом уровне быть не должно. Посудите сами, не может же министр внут­ренних дел по меньшей мере два раза в год (а скорее всего, гораздо больше) объезжать 17 упомянутых департаментов, чтобы обсуждать стратегические проектные документы отрасли, получать «добро», а затем всякий раз отчитываться о реализации. Это физически невозможно, да и целесо­образности никакой нет. Однако постоян­ные контакты с населением, учитывая многочисленные функции полиции на местах, затрагивающие права граждан, все же необходимы.
Поэтому общественные советы при ДВД могут быть преобразованы в «советы» или «советы общественности» и продолжать действовать в прежнем режиме, рассматривая текущие вопросы деятельности органов внутренних дел на местах, жалобы граждан на действия полицейских и так далее. Есть и другое немаловажное обстоятельство – с начала следующего года в республике соз­дается местная полиция. Исходя из всего здесь сказанного, полагаю, что будет вполне обоснованным и логичным руководителям органов внутренних дел на местах участвовать в деятельности общественных советов, создаваемых на местном уровне (в области, районе и т. д.). В завершение хотелось бы сказать, что в любом случае будет правильным, соз­давая новое, не ломать то, что работает, а там – жизнь покажет.
Автор: Лаура ТУСУПБЕКОВА Фото: nurotan.kz

РК, сообщает Zakon.kz.
«Один из приоритетов Программы развития Алматы на ближайшие пять лет – социально ориентированный город. Алматы – это город спорта, туризма, здоровых горожан. В бюджете на следующий год мы в 20 раз увеличим финансирование массовых видов спорта. Я думаю, это создаст условия для массового развития спорта в городе. В том числе, благодаря нашим предпринимателям, в шаговой доступности появилось множество детских спортивных площадок, в первую очередь, футбольных», - подчеркнул Б.Байбек.
Так, если в 2015 году на проведение всевозможных массовых спортивных мероприятий было выделено 23 млн тенге, то уже в 2016 году объемы финансирования превысят 500 млн тенге. В мероприятии также приняли участие председатель правления ФК «Кайрат» Кайрат Боранбаев, вице-министр культуры и спорта РК Сакен Мусайбеков, президент ПФЛК Олжас Абраев, почетные ветераны ФК «Кайрат» - Сеильда Байшаков, Куралбек Ордабаев, Михаил Гурман, Виктор Катков и др.
Фото today.kz